Letter 720a
|
Russian text (original)
|
|
English translation
Copyright © 2010 by Luis Sundkvist
|
| |
|
|
| Антонина Ивановна! |
|
Antonina Ivanovna! |
| Получил письмо от Анатоля, в котором
он мне пишет, что ты желаешь письменного обеспечения в 100 р. помесячной
субсидии и в том, что я выплачу за тебя долг в 2.500 р |
|
I have received a letter from Anatoly in which
he tells me that you want a written pledge regarding the 100 rubles' monthly
subsidy, as well as to confirm that I shall pay your debt of 2,500 rubles [2]. |
| Ты весьма ошибаешься, думая, что теперь, когда я согласился
взять на себя уплату всей суммы твоего долга, я оставлю за тобой рояль.
Рояль составляет единственное моё богатство, и когда я тебе предложил
его, то не знал, что кроме строрублёвой пенсии мне придётся ещё платить
огромную сумму в 2500 р. Пойми, пожалуйста, что для того, чтобы достать
2.500 р., я должен буду продать всё, что имею, и в том числе рояль,
который я тебе именно хотел отдать, чтоб вознаградить тебя за траты, сделанные
по случаю замужества. Теперь, когда, получая 100 рублей в месяц и будучи
обеспечена в уплате за тебя долга в 2.500,—ты вознаграждена вполне, рояль
остаётся за мной, а потому не бери его от К. В. Переслени; он
останется там до моего возвращения или до продажи его, которую я поручу
брату. Если же ты распорядилась уже взять его, то тотчас возврати |
|
You are quite mistaken in thinking that now, after having
agreed to take upon myself the payment of your debt in full, I am going
to let you keep the piano. This piano constitutes my sole fortune,
and when I offered it to you I was not aware that in addition to a 100
rubles' pension I would also have to pay the huge sum of 2,500 rubles.
Please understand that in order to raise 2,500 rubles I shall have to
sell everything that I have, including the piano, which I had wanted
to give to you precisely so as to compensate you for the expenses incurred
at the time of our marriage. Now, given that you are receiving 100 rubles
a month and also have the guarantee that your debt of 2,500 rubles is
to be paid by me, you have been fully compensated, and so the piano will
remain mine. Therefore, do not take it away from K. V. Peresleni's
house. It will remain there until my return or until it has been sold,
which transaction I shall entrust to my brother. If, however, you have
already had the piano brought to you, then return it at once |
| Вообще я не могу не заметить, что ты сделала уж слишком
резкий переход от роли любящей, покинутой и обманутой женщины к роли совершенно
противуположной. Ты не только хочешь взять с меня всё, что только у меня
есть, но даже хочешь лишить меня свободы, требуя письменного обеспечения
в сторублёвой пенсии |
|
Indeed, I cannot fail to observe that you have already
made an all too drastic transition from the role of a loving, abandoned,
and deceived woman to a role which is the complete opposite of that. You
not only want to take from me everything that I have, but you even want
to deprive me of my freedom by demanding a written pledge for the 100
rubles' pension |
| На это я тебе отвечу следующее. Ты будешь получать от
меня сто рублей в месяц 1) до тех пор, пока я буду жив, 2) до тех пор,
пока ты будешь себя держать относительно меня так, что я не буду иметь
причины быть недовольным. Как только ты позволишь себе какой-нибудь поступок
относительно меня недоброжелательный или клонящийся к нарушению моего
покоя, я перестану выплачивать тебе субсидию. Ты спросишь, чего нужно
избегать, чтоб не причинять мне неудовольствия. Отвечу на это очень просто: жить так, чтоб я тебя не видел и не встречался с тобой, разумеется,
по возможности, ибо я не имею права требовать, чтоб ты не жила в одном
городе со мной. Если хочешь жить в
Москве, то живи в Москве, но
не пиши мне, не приходи ко мне и старайся держать себя вдалеке. После
того, что случилось, нам обоим будет тяжела всякая встреча. Говорить про
меня можешь все, что хочешь; если до меня дойдёт известие, что ты рассказываешь
про меня то или другое, то сердиться я не буду. Словом, для моего покоя
нужно, чтоб я был далеко от тебя—и только. Вот за это-то я и обязан тебя
поддерживать, но письменного обеспечения не дам, ибо для моего
покоя нужна также свобода |
|
To this I should like to reply the following. You will
receive 100 rubles a month from me (1) for as long as I live, (2) as long
as your conduct with regard to me is such that I have no reason to be
dissatisfied. But as soon as you permit yourself any action that is hostile
towards me or which may tend to the disturbance of my tranquillity, I
shall cease to pay you your subsidy. You may be asking what it is that
you have to avoid so as not to incur my displeasure. To this I reply quite
simply: you must live in such a way that I can be sure not to see you
or run into you—as far as possible, of course, since I have no right
to ask you not to live in the same city as me. If you want to live in Moscow, then do so, but do not
write to me, do not call on me, and try to keep your distance. After what
has happened any meeting would be painful for both of us. You can say
whatever you like about me. If the news reaches me that you are saying
this or that about me, I shall not be angry. In short, for my tranquillity
it is necessary that I should be far away from you—and nothing else. That,
then, is the reason why I am obliged to maintain you, but I shall not
give a written pledge, because for my tranquillity I also need freedom |
| Что касается 2.500 р., то в них я охотно дам тебе обеспечение
письменное в виде векселя или как хочешь. Это устроит Толя, которому я
напишу |
|
As for the 2,500 rubles, I will gladly give you a written
pledge for that sum in the form of a promissory note or however you wish.
That will be arranged by Tolya, to whom I
shall write accordingly |
| Итак, резюмируем всё, что я сказал: |
|
And so, let us sum up everything I have said: |
| 1) Я буду тебе выплачивать 100 р. до тех пор, пока буду
жив и пока ты не будешь отравлять мне жизнь тем или другим способом, т.
е. будешь держать себя так, чтобы между нами всё было кончено.
В том, что ты будешь получать 100 р. аккуратно каждый месяц, я даю тебе честное слово, и за меня ручаются мои братья, сестра, словом, люди,
на честное слово которых всякий может положиться |
|
1) I will pay you 100 rubles for as long as I live and
as long as you do not poison my life in this or that manner, that is,
as long as you behave in such a way that everything between us is over.
I give you my word of honour that you will receive 100 rubles punctually
every month. My brothers and my sister can vouch for me—that is, people
on whose word everyone can rely |
| 2) Я заплачу зя тебя 2.500 р. и дам тебе вексель или
какую хочешь бумагу |
|
2) I shall pay the 2,500 rubles on your behalf and will
give you a promissory note or any other document you wish |
| 3) Рояль остаётся за мной, ибо я предложил его тебе тогда,
когда ещё не знал, что кроме того ты получишь 2.500 р |
|
3) The piano remains my property, because I offered it
to you when I did not yet know that you would also be getting 2,500 rubles |
| 4) Всё, что ты выручила от продажи вещей, остаётся в
твою пользу. Сумму, которую ты получишь от этой продажи, я не вычту из
2.500 р |
|
4) All the money that you have raised by selling our
things remains yours to use. The sum which you obtain from this sale will
not be deducted from the 2,500 rubles |
| Засим предоставляю целому миру решить, достаточно ли
ты вознаграждена, и не найдётся никого, кто бы мог сказать, что я тебя
обидел |
|
After this, I leave it up to the whole world to decide
whether or not you have received sufficient compensation. I am confident
there is no one who could say that I have wronged you |
| Прошу тебя отныне обращаться в случае разъяснения недоразумений
к Толе |
|
I ask you henceforth to address Tolya if you should
need to clarify any misunderstandings |
| Извини за бесцеремонный тон моего письма. После того,
что ты не поцеремонилась, взяв с меня и ежемесячную пенсию и 2.500 р.,
ещё продолжать считать и мой рояль твоею собственностью, всякие церемонии
излишни. Будем называть вещи, как они есть |
|
Please excuse the unceremonious tone of this letter.
In view of the fact that, after getting both a monthly pension and 2,500
rubles out of me, you yourself had no qualms about continuing to treat
my piano as if it were your property, there is no need whatsoever to stand
upon ceremony here. Let us call a spade a spade |
| Когда ты вышла замуж, ты не имела ничего, кроме своего
леса. Теперь, кроме леса, ты имеешь ежемесяную пенсию и получила ещё всю
ту сумму, которая выручена от продажи вещей. Этого довольно |
|
When you married, you owned nothing apart from your forest.
Now, in addition to your forest, you have a monthly pension and have even
been given the whole sum raised from the sale of our things. That is sufficient |
| Твой покорный слуга |
|
Your humble servant |
|
П. Чайковский
|
|
P. Tchaikovsky
|
| Вообще имей в виду, что я не имею никаких средств, что
я принуждён буду работать, как вол, дабы исполнить мои обязательства относительно
тебя и что есть пределы всему |
|
In general, do bear in mind that I have no means whatsoever,
that I shall be forced to work like an ox in order to fulfil all my obligations
towards you, and that there is a limit to everything |
Notes
- Tchaikovsky enclosed this letter with letter 721 to his brother Anatoly, 8/20–11/23
January 1878, asking him to read through it and to decide whether it was
a good idea to send it to Antonina or not. Anatoly decided not
to forward it to her [back]
- While Antonina was staying
at Kamenka with Aleksandra Davydova
and her family in October–November 1877, Tchaikovsky wrote to his sister
from Clarens (letter 634) asking her to tell Antonina that he
promised to pay her a monthly pension of 100 rubles. The debt of 2,500 rubles
was incurred by Antonina
shortly after her marriage to Tchaikovsky on 6/18 July 1877 when she mortgaged
a small forest belonging to her in order to help her husband. See Valery
Sokolov,
Антонина Чайковская: История забытой жизни (1994), p. 36, 55 [back]
This page was last updated
on 12 February 2013
|